Image Image Image 01 Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Scroll to Top

To Top

Без рубрики

Школьная тетрадь

Я зачем-то всё это храню: старые записные книжки, блокноты, тетради. Раз в пять, а то и десять лет, достаю пыльный битком набитый бумагами дипломат и перебираю. 
В тоненькой на 12 листов тетрадке с таблицей умножения на последней обложке откопал этот юношеский рассказ и стих. Класс 9-10-ый. Значит — 1980-82 гг. 

 

«Школьная тетрадь»

Я смотрю на звездное небо. Вот звезда. Быть может, она умерла тогда, когда нашей планеты еще и не было. А мы живем, и этот свет преследует нас подобно кинограмме ее жизни.
Cтрашно видеть то, чего давно уже нет.
Однажды наша планета растворится в пугающей черноте космоса, и луч последнего отражения Солнца устремится к той далекой несуществующей звезде.
И вот в этой вселенской пропасти нет уже ни этой звезды, ни нашей планеты. А свет, отделившийся подобно душам от своих умерших тел, стремится друг другу навстречу. Летит из пустоты, из ничего в такую же пустоту.
«О! Умерла звезда!» – восклицает астроном каждый раз, когда не находит ее на привычном месте. А она умерла задолго до того, как люди стали людьми.
Придет время, и свет других звезд, умерших или еще горящих, прошьет насквозь то пространство, которое когда-то было нашим домом.
И по космосу летают души мертвецов. Он весь пронизан этой возведенной в бесконечность смертью.
Мы, живущие, видим свет умерших. А свет живущих звезд долетит к нам, когда нас уже не будет.
Космос умирает бесконечное число раз, лишь однажды родившись.
А мы, всеми тысячелетиями человеческого рода, одинаково ничтожны в своих жизнях перед бесконечной непостижимостью его смерти.

***
Космос, ты скопленье мертвецов,
бесконечных отражений смерти.
Где её конец, в конце концов?
Нет, все бесконечно в круговерти.
Как глаза уже погибших звезд
зависают над больным сознанием,
лесом, руки вскинувших берез,
перевязанных бинтами, словно раненых.
Словно раненых, пронизанных тоской.
В белом теле черные отметины.
Господи, откуда эта боль?
Словно накопилось за столетия.

СССР, Ленинград,1980-82