Image Image Image 01 Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Scroll to Top

To Top

Без рубрики

Оренбургский пуховый платок

Какой это был город? Оренбург? Откуда Ленка приехала?
Приехала – не то слово. Бежала сломя голову схватив сына в охапку – стартовала с места. Практически без вещей и денег. Мужа (смотрящего… за городом) завалили. Всё отжали. По всем раскладам им с сыном оставалось жить день другой. Ну и не стала судьбу искушать. Спалила все концы. Уже в Питере сразу бросила резюме на джоб. День на вокзале. На следующий – уже передо мной. Мне нужен был версталь в команду. Вот отдел кадров и подогнал резко. Я смотрел на неё и – короткое замыкание. Строгая юбка миди, аккуратная блузка, а на плечах… На плечах ПЛАТОК! Кружевной-пуховый-невесомый-тончайший. Прям училка из школы 70-х. Так и вела себя. На фоне наших – диссонанс. Только в глазах зеленых – искорки-бесята. Ну и понеслось – лямур-тужур. Идиот великовозрастный – двое детей, брак в пробоинах (как жена терпит?). А Ленка… А Ленка – Брестская крепость.
– Через месяц меня здесь не будет.
– И куда?
– Всё равно, лишь бы не Россия. Выйду замуж по объяве.
– А любовь?
Ленка посмотрела так, что…
– Всё, Саша. В том стакане водки на кладбище и подохла. Давай не будем. Мне сына поднять надо. А здесь… Здесь я все ходы прошла.

Всю свою судьбу Ленка рассказала после этого случая:

Вице-президент подкатывал к Ленке на таких шарнирах, что весь колоссальный 9-ти этажный офис корпорации на ушах стоял. И как-то, когда распахнув перед ней дверь люксового «мерина» совсем недвусмысленно, и, будучи уверенным в своём сиянии… В общем, Ленка, пройдя пару шагов, развернулась и выстрелила:
– Ты!.. Чичи гага. Засунь жопу в свой сарай и пиздуй к массажисткам.
Тишина стояла звенящая. Через несколько секунд «мерин» со свистом испарился.

– Саш. Да после всего, что было, я на этих ваших московских-питерских… Глисты.

Через полтора месяца (где-то в октябре 2003-го) на электропочту свалилось письмо от Ленки.
Она прощалась.
Навсегда.
В письме файлом болталась фотка какого-то старого плешивого хрена с пузом на фоне всем известного контура. Сиднейский оперный театр.

И подпись
Helen Goldbach

На душе было паскудно.
Какой еще в жопу Голдбах??
(твою ж мать!)

Очнулся я только в больничке после недельного штопора.
С тех пор на кенгуру глаза не глядят.