Image Image Image 01 Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Scroll to Top

To Top

Публицистика

СКОЛЬЗКО

 

Так уж вышло, но с 87-го, работая преподавателем, прикармливался у бандитов – работал охранником у подпольного бизнесмена-одногруппника по универу (царствие ему – на Северном покоится с 15 ножевыми). На преподавательские гроши шиш тогда прожить можно было, а братва платила в три боле за сидение в бронике с пестиком в офисе по ночам (первые компы, «Стикс», «Принц»…) , плюс – закрывала глаза на перманентный выхлоп от «Рояля».  Потом 2 года челночных рейсов в Стамбул за джинсами и кожаными куртками. Югославские стволы у лба (юги тогда в Турции челноков кидали через одного), потери заемных денег (в 91-ом занимали под 10% в месяц) и отбивания, изуродованная на всю жизнь спина (тягали 40 килограммовые чувалы с кишками через Вадул-Сирет) и мегалитры водки. Но зато приобрел стойкий иммунитет к преподавательскому иждивенчеству. Нет, в институте тоже можно было что-то заработать. Но как, если отказался от должности замдекана, не желая лизать жопу ни всему деканату, ни ректору? Когда в аспирантуре завернули третий вариант диссертации («Смысл любви в русской философии XIX-XX вв».), я наивно поинтересовался, а что нужно, чтоб не заворачивали? На кафедре этики и эстетики (Солонин…), мне объяснили, как надо правильно писать, чтоб приняли. Увы, после челночных эпопей меня это уже не вставляло. Вирус свободы заразителен. ВАК был послан нахуй. На смену турецкому берегу пришла Скандинавия — реэкспортные восьмерки и девятки из Канады шли в Швецию и Финляндию. Гоняли их в Ленинград-Питер. Преподавание философии служило отдушиной от полубандитских тем…
В 95-м закончилось и преподавание. Я уже год как подвизался редактором в коммерческое журнальное издательство и начинал понимать, что мотание на лекции из издательства на такси – какая-то нездоровая филантропия. Получалось, что я спонсирую свой вуз, который мне, старшему преподавателю, платил столько, сколько не хватало даже на «доширак».
А вот в издательстве, когда пелена первых восторгов от заграничных командировок спала, я увидел изнанку этого бизнеса. 1995 – это очень стрёмно. Особенно когда твое издательство в системе Кости-Могилы. Сказать, что это блядство, значит, ничего не сказать. Чем выше чек, тем шире ноги. Жалко тысяч девочек-менеджеров, выстроивших свое нынешнее безбедное существование в Москве и Питере через многокилометровую койку в 90-х. И совершенно не жалко тысяч гондонов-менеджеров на котлах, пиджаках и колесах, которые рулили и рулят в этом гребаном свинарнике. Три попытки свинтить на вольные хлеба окончательно избавили от иллюзий. За последние 20 лет я потерял свое собственное издательство (98-ой), перекроил созданную в 2003-ем студию без шансов выйти на серьезные деньги — а потом потерял и её. Ничего не осталось? Да нет. Остался кайф свободы. Свободы от кувыркания на откатах, которыми пронизана вся медийная коммерция, где все ебут всех, а потом отмокают в ночных клубах.
Оглядываюсь назад и вижу четвертак, 25 лет «жмурок», улиц красных фонарей и тотальной дрессуры бизнеса. Не оскотиниться удалось только редким художникам, вырвавшимся на свободу. И это фрилансерское братство, небогатое, но циничное, стёбное и гордое – единственное светлое пятно в этом ебучем коммуникационном водовороте, в этом зоопарке загипнотезированных бизнес-сайентологией менеджеров-мутантов с калькуляторами вместо мозгов.

«Повстанцы»

Это они, в Москве и Питере, нацепив белые ленты, вылезают из своих бизнес-центров и орут про кровавый путинский режим, гэбню и свободу ебучим соскам. Перманентно трахаемые всю свою блядскую жизнь во все щели и дыры за свои оклады и бонусы, они гавкают на Церковь, которой тысяча лет, размахивают выдуманной за бугром историей страны  и тыкают, тыкают, тыкают из своего газпромовского «Эха москвы» и тимченковского «Дождя» в бесконечные свидетельства коррумпированности всех и вся. Как можно в головы тех, чья жизнь – сплошной менеджерский московско-питерский мухлеж, занести мысль о том, что кто-то не берет и не откатывает, не дает, не сосет и не лижет? Впрочем, они знают кто живет иначе. Они знают, кто не… Это вся замкадная Россия. И эту Россию они ненавидят. Ненавидят, потому что в принципе не могут понять , как она вообще может жить на свои сраные гроши, и что это вообще за жизнь.
Увы, но надо признать: те, кто самозванно объявил себя общероссийской креативной повстанческой бандой – банальные политические проститутки.

И уж если я во что-то и верю, то в то, что не они – совесть нации. И не им бороться со столетними (а не сегодняшними только) страшными проблемами вечно боярской Руси…

 

August 28th, 2012
http://ab-babushkin.livejournal.com/27404.html